Темы

[Старая Русь в Федоскинских миниатюрахФедоскинская лаковая миниатюра на шкатулках — как народный промысел, конечно, совсем не древний и по каким-то меркам даже молодой — всего около 200 лет.Федоскино — старинное русское село на берегу речки Учи — 30 км от Москвы. Очень живописное место, особенно летом. Само здание фабрики стоит на берегу реки, на возвышенности. Раньше рабочие места художников-миниатюристов располагались на верхних этажах фабрики у огромных окон. Один чудный открывающийся вид оттуда на лес, речку, деревню заряжал вдохновением... Сейчас уже заряжать некого. Все оставшиеся на фабрике художники — надомники.Безусловно, очень хочется, чтобы этот народный промысел сумел, смог устоять, сохранить себя, и чтобы на производство приходили талантливые люди, чтобы федоскинская миниатюра дарила радость ещё многим поколениям людей...]

Старая Русь в Федоскинских миниатюрах
Федоскинская лаковая миниатюра на шкатулках — как народный промысел, конечно, совсем не древний и по каким-то меркам даже молодой — всего около 200 лет.
Федоскино — старинное русское село на берегу речки Учи — 30 км от Москвы. Очень живописное место, особенно летом. Само здание фабрики стоит на берегу реки, на возвышенности. Раньше рабочие места художников-миниатюристов располагались на верхних этажах фабрики у огромных окон. Один чудный открывающийся вид оттуда на лес, речку, деревню заряжал вдохновением... Сейчас уже заряжать некого. Все оставшиеся на фабрике художники — надомники.
Безусловно, очень хочется, чтобы этот народный промысел сумел, смог устоять, сохранить себя, и чтобы на производство приходили талантливые люди, чтобы федоскинская миниатюра дарила радость ещё многим поколениям людей...

Дата открытия станции "Библиотека им. Ленина" : 15.05.1935


Открыта в составе первого пускового участка Московского метрополитена.
Проект переименования: Моховая (1991, 1992)
Конструкция станции — односводчатая мелкого заложения. Сооружена по индивидуальному проекту горным способом с обделкой из монолитного бетона.
Архитекторы: А.И.Гонцкевич, С.Сулин Инженер-конструктор: Н.М.Комаров
Посадочный зал станции перекрыт единым сводом, и такая конструкция была впервые применена именно здесь. Путевые стены облицованы желтой керамической плиткой и желтым мрамором. Места опор арок свода скрыты широкими мраморными пилястрами. Во время открытия станции центральный зал был покрыт паркетом, затем асфальтом, затем на короткое время снова положили паркет и сегодня — пол покрыт серым гранитом. В восточном аванзале расположен мозаичный портрет В.И.Ленина (скульптор Г.И.Опрышко, начало 1970-х годов).
В 1935 году станция имела два вестибюля: восточный (архитекторы П.П.Файдыш, С.П.Лавров) разобран и западный (архитекторы С.М.Кравец, А.И.Соколов, интерьер В.П.Костенко). В 1937 году станция была соединена переходом со станцией «Александровский сад» Филёвской линии. В 1946 году этот переход был реконструирован и расширен. С 1953 года, после закрытия участка «Александровский сад» — «Киевская», он соединял «Библиотеку имени Ленина» с аванзалом станции «Арбатская» Арбатско-Покровской линии.

В 1958 году, вместе с вновь открытой Филёвской линией, был восстановлен и переход на станцию «Александровский сад». В начале 1960-x годов сооружен новый восточный выход на угол улиц Моховой и Воздвиженки с коридором к Александровскому саду, а также дополнительный выход со станции через мостик над вторым путем.

В 1990 году закончилась реконструкция западного вестибюля, под которым сооружен общий аванзал со станцией «Боровицкая» Серпуховско-Тимирязевской линии.

Станция получила название по расположенной здесь крупнейшей в стране Российской государственной библиотеке (до 1992 года — Государственная библиотека СССР имени В. И. Ленина), входит в состав крупнейшего пересадочного узла в Москве и является пересадочной на станции «Арбатская» Арбатско-Покровской линии, «Александровский сад» Филёвской линии и «Боровицкая» Серпуховско-Тимирязевской линии.

Интересно, что формально ни один из вестибюлей пересадочного узла не считается вестибюлем станции «Библиотека имени Ленина».

В облицовке станции можно увидеть древние окаменелости, о которых А. Е. Ферсман писал в книге «Занимательная минералогия»:

"... а на лестнице к платформе в красноватом крымском мраморе мы видим окаменелые улитки, ракушки — остатки жизни каких-то древних южных морей, покрывавших много десятков миллионов лет тому назад весь Крым и Кавказ".

[Мода эпохи "ранних Стюартов". Часть I.]

Мода эпохи "ранних Стюартов". Часть I.


Наверное, ни один период в истории моды, в частности, английской, не интересует меня так, как этот. Может быть, потому, что, начитавшись в своё время исторических романов и насмотревшись иллюстраций, я неплохо представляла себе, как одевались в елизаветинскую эпоху, или в эпоху Карла I, а на этом месте как раз было белое пятно? И только постепенно, по портретам, я открыла для себя период короткий период, всего-то лет двадцать в начале XVII в. - мода, которая быстро возникла и так же быстро закончилась.

Итак, начнём с вышитых "многоцветных" жакетов (камзолов?), которые в этот период носили и джентльмены, и леди, но нас, конечно, интересуют в основном леди.

Портрет Маргарет Лейтон кисти Маркуса Гирертса, 1620:



Вот сам портрет, и рядом - тот же самый жакет, который пережил свою хозяйку почти на четыреста лет:



Обычно это была вышивка шёлком или шерстью, а узоры представляли из себя переплетение растений и цветов (мода на такую вышивку возникла в последние годы правления Елизаветы). Одним из популярных мотивов было Древо жизни.

Деталь портрета Дороти Сент-Джон, леди Кэри (позднее виконтессы Рошфор), кисти Вильяма Ларкина, 1614 г.:




А вот жакет из музея в г. Бат. Его передняя часть, как и на портрете леди Кэри, украшена бантами:



Этот, не столь яркой расцветки, нравится мне даже больше предыдущих:





Вот жакет подобного же плана на Елизавете Ханивуд, портрет кисти неизвестного художника, принадлежавшего к кругу Ларкина:

И неизвестная дама кисти Оливера (на ней уже даже, скорее, либо длинный жакет, либо платье), 1605 г.:

[The Man Behind the Story of Father Christmas/Santa Claus]

The Man Behind the Story of Father Christmas/Santa Claus

Hello friends! What do you know about Christmas in England and other European countries? Who is St. Nicolas and how is he connected to Santa? Let's have a look!

St. Nicholas was a Bishop who lived in the fourth century in a place called Myra in Asia Minor (now called Turkey). He was a very rich man because his parents died when he was young and left him a lot of money. He was also a very kind man and had a reputation for helping the poor and giving secret gifts to people who needed it. There are several legends about St. Nicholas, although we don't know if any of them are true!



St Nicholas
Image from the St. Nicholas Center
www.stnicholascenter.org
The most famous story about St. Nicholas tells how the custom of hanging up stockings to get presents in first started! It goes like this:

There was a poor man who had three daughters. He was so poor, he did not have enough money for a dowry, so his daughters couldn't get married. (A dowry is a sum of money paid to the bridegroom by the brides parents on the wedding day. This still happens in some countries, even today.) One night, Nicholas secretly dropped a bag of gold down the chimney and into the house (This meant that the oldest daughter was then able to be married.). The bag fell into a stocking that had been hung by the fire to dry! This was repeated later with the second daughter. Finally, determined to discover the person who had given him the money, the father secretly hid by the fire every evening until he caught Nicholas dropping in a bag of gold. Nicholas begged the man to not tell anyone what he had done, because he did not want to bring attention to himself. But soon the news got out and when anyone received a secret gift, it was thought that maybe it was from Nicholas.

Because of his kindness Nicholas was made a Saint. St. Nicholas is not only the saint of children but also of sailors! One story tells of him helping some sailors that were caught in a dreadful storm off the coast of Turkey. The storm was raging around them and all the men were terrified that their ship would sink beneath the giant waves. They prayed to St. Nicholas to help them. Suddenly, he was standing on the deck before them. He ordered the sea to be calm, the storm died away, and they were able to sail their ship safely to port.

St. Nicholas was exiled from Myra and later put in prison during the persecution by the Emperor Diocletian. No one is really knows when he died, but it was on 6th December in either 345 or 352. In 1087, his bones were stolen from Turkey by some Italian merchant sailors. The bones are now kept in the Church named after him in the Italian port of Bari. On St. Nicholas feast day (6th December), the sailors of Bari still carry his statue from the Cathedral out to sea, so that he can bless the waters and so give them safe voyages throughout the year.

in 1066, before he set sail to England, William the Conqueror prayed to St. Nicholas asking that his conquest would go well.

You can find out lots about about St Nicholas at the St. Nicholas Center.

[английского режиссёра]

«Еще один год» (Великобритания, 2010) — один из любимых фильмов Андрея Канчаловского, который он рекомендует посмотреть. Это неспешный, тонкий, остроумный фильм английского режиссёра Майка Ли.
Традиционно, перед просмотром — слово самому режиссёру.

Майк Ли (род.1943), британский режиссер:
«Какой бы из моих фильмов вы ни посмотрели, вы увидите там людей, каждый из которых не просто играет самого себя, не просто демонстрирует свое эго, но создает другого человека с изрядным тщанием и с учетом сути проекта. Для этого всегда необходимы определенные изыскания. Например, Дэвид Тьюлис (исполнитель роли уличного философа в фильме «Обнаженные» — примеч. ред.) прочитал все, что читал его герой. Для меня работа с исполнителями — это сложное и многогранное сотрудничество. Я не хочу возиться с бестолковыми актерами, которые делают все не так, потому что не знают, как надо. Это не детская площадка. Это территория взрослых людей, выполняющих тонкую работу.

Спойлер

Я инстинктивно стремлюсь рассказывать и развлекать. Я считаю мою рано проявившуюся природную склонность к кино, театру, писательству вполне естественным, инстинктивным и непреодолимым стремлением к шоу-бизнесу, потребностью развлекать и смешить людей. Улавливать какие-то моменты жизни и делиться ими с людьми. С другой стороны, я не боюсь занимать аудиторию сложными и не всегда легко доступными идеями и понятиями. Я полагаю, что это тоже развлечение в прямом смысле слова: зрители получают стимул не только к сопереживанию и удовольствию, но и к размышлению, коль скоро такие идеи будоражат их чувства.

Большинство из нас (и я не в последнюю очередь) выросло на голливудских фильмах, и в частности на великих голливудских картинах Золотого века. Некоторые из моих любимых фильмов сняты в Голливуде. Я поддерживаю с ним вполне здоровые отношения любви-ненависти. Разумеется, в некоторых моих фильмах — например, в «Кутерьме» — есть американские деньги, хотя и немного. Главное, чтобы такого рода финансирование не сопровождалось типично голливудским вмешательством в съемочный процесс. Голливудская система кинопроизводства мне совершенно не подходит, хотя бы потому, что за такие методы работы, которые я использую, любой претендент на место в Беверли-Хиллз был бы предан анафеме.
*

Проблема не в моем творчестве, не в чьих-то намерениях и не в работах других режиссеров, а в этой чертовой системе, которая стоит между фильмом и аудиторией. А также в том, что в голову зрителя, каким бы он ни был умным, вбита простая мысль: только голливудское кино — настоящий кинематограф. Эта мысль насаждается самой сущностью голливудской машины и культуры.

На меня в юном возрасте оказало влияние не только кино, но и театр, водевиль, цирк, пантомима... такие фигуры, как братья Маркс, Чаплин, Китон, Лорел и Харди; короткометражки о «Трех балбесах», мультфильмы о Микки Маусе и многие другие не менее важные вещи... Наверное, именно это отличает меня от Кена Лоуча или Тони Гарнетта. Еще можно упомянуть роман «Филантропы в рваных штанах» (классический образец британской пролетарской литературы, опубликованный в 1914 году — примеч. ред.) и романы Диккенса, но безусловно, больше всего на меня повлияло то время, которое я в юности посвятил участию в социалистическом — точнее, сионистско-социалистическом, но тем не менее социалистическом молодежном движении. Как бы то ни было, факт остается фактом: та возвышенная, театральная, водевильная сторона, которая присутствует в моих фильмах, не менее важна, чем суровый социальный взгляд на реальный мир.

В моих фильмах есть естественное стремление увидеть людей как общество, но при этом как общество, которое существует именно благодаря индивидуальности каждого человека. Я не могу смотреть на толпу и не видеть в ней сотни отдельных личностей. Меня завораживает то, что любой человек отличается от другого. Поэтому во всех моих фильмах каждый персонаж, будь то главный или второстепенный, органически и полностью, с какой стороны ни посмотри, находится в центре собственной вселенной. Таким образом, даже если я ставлю перед собой четкую цель или исследую конкретную проблему, вы по умолчанию получаете множественность точек зрения, потому что персонажи фильма, даже второстепенные, не превращаются в нули. Они не перестают быть людьми, суть каждого дана в деталях — и это главное.
*

Что бы ни случилось — массовые волнения, революция, — неважно; для меня моя работа, в сущности, останется прежней: измерять температуру общества, пытаться разглядеть за поверхностными явлениями тот мир, на который мы смотрим каждый день; говорить о людях, об их нуждах, поведении, чувствах и эмоциях, о том, как живут мужчины и женщины, о том, что значит быть родителями и детьми, и о том, как выжить в этом мире. Скажу вот еще что: для меня имеет смысл только тот мир, в котором существует подлинное равенство. Я, например, никак не могу поверить, что живу в стране, где после десяти лет нахождения у власти так называемого социалистического правительства мы до сих пор имеем изуродованные приватизацией железные дороги, систему образования, систему здравоохранения и сталелитейную промышленность. Британия остается единственной европейской страной, где железные дороги пребывают в полном беспорядке.

У меня нет никакого марксистского прошлого. Оно было, в широком смысле, левацким, либеральным, с неизбежной склонностью к анархии. Я никогда не был политически ангажированным, в любом смысле этого слова. И в отличие от моего соотечественника Кена Лоуча, я не снимаю фильмы на злобу дня. Посмотрев любую из моих картин, вы точно не приобретете каких-либо четких политических взглядов, потому что у меня их попросту нет. Я не очень-то разбираюсь в таких вещах. Разумеется, у меня есть опыт участия в социалистическом движении. В фильме «Большие надежды» я касаюсь этой темы, не делая никаких окончательных выводов. Это фильм о том, что недостаточно просто называть себя социалистом. Вопрос в том, что в этом случае нужно делать. Нельзя же все время отсиживаться в кустах. Эта картина — мое личное высказывание, выражение чувства неопределенности, которое владело мной в то время, когда снимался этот фильм. Вопросы, которые мы задаем, и решения, которые мы принимаем, всегда оказываются политическими, потому что, помещая героев фильма в определенный социальный, культурный и исторический контекст, мы создаем — в чисто драматическом, кинематографическом и, следовательно, метафорическом смысле — некий мир, который оказывает влияние на то, как люди ведут себя в реальной жизни. Для меня это своего рода политический акт, но совершенно не такой, как создание фильма, после просмотра которого зритель выходит из кинотеатра на улицу и стреляет в первого попавшегося полицейского, а потом идет на баррикады, что, может, и хорошо, а может быть, и плохо.

Основная проблема фильмов вроде тех, что я снимаю, то есть ориентированных на широкую аудиторию, связана с дистрибуцией и показом. Приходится все время сражаться за то, чтобы такие фильмы воспринимались как коммерческое кино. Именно потому, что я не считаю зрителей глупыми. Я не считаю зрителей полными идиотами или младенцами, которым надо постоянно угождать и потакать. Мне кажется, что любой человек может понять «Обнаженных». Я исхожу из того, что моя зрительская аудитория — это бесконечно огромная группа людей, которые по крайней мере не глупее меня. На мой взгляд, я делаю популистские развлекательные картины. Но это не означает, что это непременно леденцы на палочке.
*

Я делаю трагикомические картины, в которых комическое, в сущности, поддерживает трагическое. Мои фильмы уходят корнями не в документальный натурализм, а в водевиль и театр, в абсурдистский юмор комиксов. Мои картины гораздо более возвышенны; я бы даже назвал их симфоническими, потому что в них есть трагические моменты, взлеты и падения. Конечно, в моих фильмах есть и реалистическое измерение, и я хочу, чтобы зрители верили в него, как верят достоверности документальных фильмов. Но когда о моих картинах говорят как о произведениях социального реализма или социального натурализма, все это чепуха.
*

Я всегда хотел получить бюджет побольше, и на протяжении многих лет мой продюсер встречался с людьми, у которых были большие деньги, а потом заявлял мне: «Им наплевать, что у тебя нет сценария, они знают, на что ты способен. Их не волнует, о чем будет фильм. Но они настаивают на имени». Имелось в виду участие какой-нибудь американской звезды. «Ну их к черту, — отвечал я. — Обойдемся. И слышать про них не хочу. Найдем другие деньги». Поэтому, например, у фильма «Еще один год» был самый маленький бюджет за многие годы моей работы в кино. Намного меньше, чем у «Беззаботной» или у «Веры Дрейк». Если бы мне сказали, что дадут 20 миллионов, или 100 миллионов, или миллиард, но в фильме должны сниматься такой-то и такой-то, я бы ответил: забудьте об этом. Меня это не устраивает. Особенно если речь идет об американских звездах. Я воспитан на мировом кинематографе, и я — европейский режиссер.
*

Стоит пойти на компромисс по принципиальным вопросам — и кончится тем, что будешь делать то, что не имеет никакого смысла. В кино это случается сплошь и рядом. Люди делают то, во что на самом деле не верят, потому что думают: «Ну, это же коммерческая история, что-нибудь да получится». Это роковая ошибка. Мне как председателю Совета попечителей Лондонской кино­школы приходится много общаться с молодыми кинематографистами. Иногда они меня спрашивают: «Что вы посоветуете прежде всего?» Мой совет прост: никогда не идите на компромисс».

[свернуть]

(Фрагмент из публикации журнала «Сеанс» (10.12.2010) «Майк Ли. Из интервью разных лет».
Подготовил Алексей Гусев. Перевод с английского Алексея Гусева и Николая Махлаюка).
__________
На фото - постер и кадры из фильма режиссёра Майка Ли «Еще один год» (Великобритания, 2010). Сценарий: Майк Ли. Оператор Дик Поуп. В ролях: Джим Бродбент, Рут Шин, Лесли Мэнвилл, Оливер Молтман и др.